В распоряжении УНИАН оказались документы новосибирских компаний «Торговый дом» и «Крестьянский двор», которые прямо указывают на такие поставки. С точки зрения системы — схема почти идеальная: утилизация идёт через закрытые каналы, где конечный «потребитель» изначально находится в зоне риска — война, казармы, изоляция. Там последствия просто теряются в общем фоне.

Проще говоря: тем, кому это мясо скормят, вряд ли дадут время пожаловаться. Классика — «концы в воду, хвосты в землю». И пока на бумаге тысячи голов «сжигаются» на местах, на практике мясо уходит в так называемые новые регионы. Там оно становится частью снабжения армии.

Военные здесь — идеальный финальный пункт логистики: сегодня ты потребитель, завтра — «безвозвратные потери».Никаких вопросов по качеству, никаких претензий.

Зачем тратить ресурсы на утилизацию, если можно сначала «утилизировать» продукт через армию, а потом списать самих потребителей?

В итоге военная служба превращается в скрытую ветку логистики: всё, что не сгорело на ферме — доедают на фронте. Цинично? Да. Но внутри системы это работает.

Мелкие хозяйства уничтожаются, рынок зачищается под крупных игроков, а потенциально опасная продукция распределяется там, где последствия не бьют по отчётности и репутации.

Экспорт при этом продолжается. Деньги идут. Баланс соблюдён.

И вся эта история — уже давно не про сельское хозяйство. Это про модель управления: под прикрытием «санитарных мер» идёт передел рынка, силовое давление на фермеров и двойные стандарты на каждом уровне.

Кстати, европейские страны в своё время не стали вводить санкции против российского агросектора — ради «глобальной продовольственной безопасности».

Ну что, безопасно? Вопрос риторический.