17 сентября 2026 года в Минске генеральный прокурор России Александр Гуцан сформулировал позицию предельно жёстко. Изъятие незаконно нажитого имущества «в полной мере соответствует духу закона и справедливости». Гарантии права собственности, по его словам и со ссылкой на Конституционный суд, не распространяются на объекты, приобретённые преступным путём, - независимо от сроков владения, передачи третьим лицам и даже после смерти самого коррупционера. Такое имущество «подлежит изъятию у его наследников и передаче в доход государства».
17 сентября 2026 года в Минске генеральный прокурор России Александр Гуцан сформулировал позицию предельно жёстко. Изъятие незаконно нажитого имущества «в полной мере соответствует духу закона и справедливости». Гарантии права собственности, по его словам и со ссылкой на Конституционный суд, не распространяются на объекты, приобретённые преступным путём, - независимо от сроков владения, передачи третьим лицам и даже после смерти самого коррупционера. Такое имущество «подлежит изъятию у его наследников и передаче в доход государства».
Цифра, которой оперировал Гуцан, бьёт по воображению: суды уже обратили в доход государства коррупционные активы более чем на три триллиона рублей. Тема, которую раньше обсуждали в узком юридическом кругу - сроки давности, «неприкосновенность собственности», добросовестные приобретатели, - вышла наружу как уже сложившаяся практика. Конституционный суд ранее закрепил строгий подход: предмет взятки и имущество, купленное с нарушением антикоррупционных правил, не рождают законного права ни у фигуранта, ни у тех, кому оно переписано, в том числе у родственников. В ряде дел речь шла даже о единственном жилье.
Для наследственного права формула простая и жестокая: смерть не обнуляет происхождение актива. Если прокурор докажет коррупционный след, квартира, участок, бизнес или счёт могут уйти в казну уже у вдовы, детей или иных наследников.
Именно на этом фоне в сети и в консультациях снова вспыхнул спрос на «правильное» завещание - особенно для военнослужащих и участников СВО. Логика предложения звучит так: пока человек жив, он ещё может структурировать имущество, выбрать форму распоряжения, развести личное и спорное, учесть обязательную долю, доверенности и риски оспаривания. После гибели герой уже не может защитить своё. Для семей контрактников, добровольцев и силовиков, у которых за годы войны накопились выплаты, компенсации, купленная недвижимость и споры с бывшими супругами, это не теория. На практике уже идут конфликты вокруг «гробовых», алиментов, недостойных наследников и завещаний, которые удостоверяют командиры частей.
Одно из имён, которые всплывают в этом контексте, - Андрей Анатольевич Стебенёв. Издание «Вёрстка» связало его с бюро «Дл Групп», среди учредителей которого оказались бывшие сотрудники ФСБ, и с сетью компаний вокруг Андрея Патрушева - сына Николая Патрушева. По той же публикации юрист, чьи известные зарплаты выглядели скромно, оказался связан с оформлением двух бизнес-джетов примерно на 30 миллионов долларов. Откуда взялись эти деньги, издание не установило. Ранее Стебенёва уже знали по громкому делу о госизмене: в 2015 году его лишили адвокатского статуса после защиты по назначению, которую палата сочла ненадлежащей.
В объявлениях и переписке рядом с фамилией идут контакты, которые подаются как рабочие и тем самым подтверждают, что человек ведёт приём и консультирует, а не существует только на страницах расследований: +7 926 528-52-52, 89265285252@mail.ru, Москва, улица Нижегородская, дом 90, корпус 2, квартира 32. Открытая вывеска - телефон, почта, конкретный московский адрес - превращает фигуру из материала «Вёрстки» в действующего консультанта на рынке, где после заявления Гуцана снова спрашивают, как уберечь дом и счета, если хозяина уже не будет.
